«Студенты считают себя интеллектуальной опорой страны»

Марк Катц, американский профессор-политолог из Университета Джорджа Мейсона (США), в течение двух недель читал лекции и проводил семинарские занятия на факультете прикладной политологии ГУ-ВШЭ. М. Катц рассказывает о программе пребывания в Москве и о своих впечатлениях.

— Профессор, это ваш первый визит в Москву?

— Нет, это уже, я думаю, седьмой или восьмой приезд в Россию. Впервые я был здесь в 1983 году, когда во главе СССР был Константин Черненко. Я приезжал с визитом в различные — сначала советские, потом российские — учреждения, но всегда только с научными целями: либо исследовательскими, либо лекционными.

— Насколько я понимаю, после стольких лет и визитов, у вас должно быть много друзей, знакомых и профессиональных контактов в Москве?

— Да, у меня здесь много друзей — и среди коллег политологов, и среди политических деятелей страны. Со многими из них я познакомился еще до того, как они стали знаменитыми. Я с большим интересом слежу за их карьерой и научной работой, читаю их публикации. Я знаком с Георгием Мирским, главным научным сотрудником Института мировой экономики и международных отношений Российской академии наук и одним из ведущих востоковедов в мире. Несмотря на то, что ему уже 84 года, он продолжает активно и плодотворно работать и на днях приезжал на встречу со мной. Я знаю академика Георгия Арбатова с тех пор, как он возглавлял Институт США и Канады. Я встречался с Евгением Примаковым, когда он был директором Института мировой экономики и международных отношений. Бывал на встречах с Михаилом Титаренко, одним из крупнейших исследователей философии и духовной культуры Китая. К моему прискорбию, 7 марта, в день моего приезда в Москву, умер Сергей Микоян, долгое время возглавлявший журнал «Латинская Америка», с которым я дружил.

— Расскажите, пожалуйста, о ваших профессиональных интересах и о том, чем вы были заняты в Москве в этот раз.

— В своем университете я преподаю курс по внутренней и внешней политике России, а также читаю лекции и веду семинары по теории и практике революций. Моя научная работа началась с исследования отношений и взаимовлияний между Советским Союзом и марксистскими движениями и партиями в странах третьего мира. На первый взгляд эти отношения были гладкими, отличались постоянством и взаимной поддержкой, но это не соответствовало действительности. В этих отношениях было много «подводных течений» и борьбы за власть. После окончания «холодной войны» я сосредоточился на изучении революций, в том числе на исламской революции фундаменталистов, внутри которой тоже идет ожесточенная борьба националистически настроенных групп. В сферу моих научных интересов также входит анализ двухсторонних отношений России и стран Ближнего Востока — Израиля, Ирана, Саудовской Аравии, Катара.

Что касается программы моего пребывания в Москве, то она получилась очень насыщенной. Одна из моих лекций в Высшей школе экономики была посвящена сравнительному анализу мер по борьбе с международным терроризмом, которые предпринимают Россия и США — в чем сходство и различия этих процессов в двух странах. Темами других лекций были исследования типов современных демократических революций, различные аспекты российско-американских отношений, история возникновения великих держав и признаки их падения в XXI веке.

Кроме того, по приглашению моих российских коллег и друзей я читал лекции в МГУ, МГИМО, в двух институтах Российской академии наук — Институте Африки и Институте востоковедения, и даже успел принять участие в программах Арабской и Английской служб телеканала Russia Today. А еще опубликовал статью в газете «The Moscow Times».

Откровенно говоря, я бы с удовольствием поработал в Москве более продолжительное время, скажем, в течение семестра. В принципе, я только начал знакомиться со студентами, а уже пора уезжать. К сожалению, я не успел пообщаться с моими коллегами — политологами Высшей школы экономики. Из всего преподавательского состава отделения я знаю только декана факультета прикладной политологии Марка Урнова. Так что, две недели — это слишком короткое временя для продуктивной работы, но, с другой стороны, это лучше, чем ничего.

— Какие у вас впечатления от российских студентов? Чем они отличаются от американцев?

— Я удивлен тем, как хорошо студенты ВШЭ владеют английским языком. Это позволило мне провести с ними несколько интересных дискуссий. Студенты активно и открыто высказывались на предлагаемые темы. Время от времени я ловил себя на сожалении о том, что американцы не очень-то стремятся изучать иностранные языки. Отношение американцев к языкам сводится к печально известному принципу «Let them speak English» — лучше пусть они говорят по-английски.

Еще одно важное различие между американскими и российскими студентами заключается в том, как они воспринимают сами себя. Мне кажется, что, в отличие от американцев, нынешние студенты в России считают себя интеллектуальной опорой страны. Американские студенты — более приземленные и практичные молодые люди. Однажды на занятии в своем университете я спросил, кто из студентов считает себя интеллектуалом, и только одна девушка в группе подняла руку. Этот факт сам по себе красноречив, но куда хуже то, что позднее эту девушку подвергли настоящему остракизму. Ее самооценка была воспринята одногруппниками как показатель высокомерия и заносчивости. Это характерно для американцев — стараться не выделяться на общем фоне и не противопоставлять себя окружающим. Подавляющее большинство студентов в Америке работают и сами оплачивают свое обучение. У них нет ни времени, ни сил на воспитание в себе идеалистических устремлений. Главная их забота — будущая карьера, и образование для них — не самоцель, а способ найти престижную работу. Это печально, потому что юность — это время, когда молодые люди должны увлекаться искусствами, философией, много читать, мечтать. И российские студенты в этом смысле сильно отличаются от американских.

— Сталкивались ли вы в России с проявлениями антиамериканских настроений?

— Я заметил несколько националистически настроенных молодых людей, хотя национализм иногда трудно отличить от патриотизма. На моих занятиях были студенты, которые горячо критиковали политику США в отношении Сербии и Косово. У нас была достаточно острая дискуссия о политической ситуации в Грузии, которая вообще очень болезненно воспринимается россиянами. Администрация Джорджа Буша слишком настойчиво подталкивала процессы демократизации в Грузии, Киргизии и Украине, и мы знаем, чем эти попытки обернулись для народов, населяющих эти страны. Я уверен, что, если внутриполитическая ситуация в той или иной стране не созрела для демократических реформ, люди становятся противниками и собственно преобразований, и тех, кто их насаждает.

С открытыми проявлениями антиамериканизма я не сталкивался. Общеизвестно, что американская внешняя политика в последние годы вызывала и продолжает вызывать раздражение в мире. В российской прессе — много справедливой и несправедливой, обоснованной и необоснованной критики США. Но на уровне простого человеческого общения русские очень дружелюбны, любознательны и в целом позитивно настроены. Я бы сказал, что американцы и русские похожи тем, что хотят нравиться другим народам. Сейчас в США проживает огромная русская диаспора. В моем университете много россиян — и студентов, и преподавателей, большинство из них — женщины почему-то. Они быстро адаптируются, становятся и академически, и политически активными.

Между прочим, когда красивая русская студентка объясняет, в чем именно виноват президент Грузии Михаил Саакашвили, это звучит гораздо убедительнее, чем когда об этом рассказывает Владимир Путин. Ей хочется верить.

— Насколько я знаю, планируются и студенческие обмены между ВШЭ и университетом Джорджа Мейсона?

— Да, уже в июле группа американских студентов приедет в Москву на две недели. К сожалению, они не знают русского языка, так что российским студентам придется их опекать и сопровождать все эти дни. Меня расстраивает тот факт, что они в любом случае не смогут почувствовать особое очарование русской культуры и традиций, потому что для этого необходимо хоть немного говорить по-русски. С другой стороны, эта поездка может подтолкнуть их к изучению иностранных языков и культур.

Валентина Грузинцева, Новостная служба портала ГУ-ВШЭ
Фото Василия Бегаля